К 120-летию со дня рождения
ГЕОРГИЯ КОНСТАНТИНОВИЧА ЖУКОВА
МАРШАЛ ПОБЕДЫ
ОТ КОМПОЛКА ДО КОМДИВА (1923—1939)

После Гражданской войны военная карьера Жукова складывалась быстро и успешно. В марте 1923 он был назначен командиром 38-го Бузулукского полка Самарской кавалерийской дивизии, расквартированной в Белоруссии.

С конца мая 1923 года Жуков вступил в командование 39-м полком 7-й Самарской кавалерийской дивизии, в 1924 году направлен в Высшую кавалерийскую школу.

В 1925 году, по окончании кавалерийских курсов усовершенствования командного состава в Ленинграде — командир 42-го кавалерийского полка М. Савельев, командир эскадрона 37-го Астраханского полка Н. Рыбалкин и Г. К. Жуков — решили возвратиться к месту службы в Минск не поездом, а пробегом на конях. Маршрут, длиной в 963 километра через Витебск, Оршу и Борисов был пройден за 7 суток. Лошади за это время потеряли в весе от 8 до 12 килограммов, всадники 5—6 килограммов. Все участники получили правительственные премии и благодарность командования.

С 1926 года 5 лет преподаёт военно-допризывную подготовку в Белорусском государственном университете

В 1929 году он закончил Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава, а в 1929 его командировали в Москву на курсы по подготовке высшего командного состава при Академии им. Фрунзе.

По возвращении в свою дивизию с мая 1930 года Жуков стал командиром 2-й кавалерийской бригады 7-й Самарской кавдивизии, которую возглавлял в то время Константин Рокоссовский. Затем годы службы в Белорусском военном округе под началом легендарного И. П. Уборевича. Потом занимал должность помощника инспектора кавалерии РККА.

В 1933 году он вернулся в войска и был назначен командиром 4-й кавалерийской дивизии. Это назначение сыграло очень важную роль в его судьбе. В годы Гражданской войны 4-я дивизия была ядром Первой конной армии.

В 1932 её перебросили из-под Ленинграда в Белорусское захолустье - в район Слуцка, где дивизии пришлось обустраиваться буквально на голом месте. Из-за тяжелых бытовых условий за два года — это образцовое прежде подразделение утратило боеспособность и превратилось в рабочую часть.

В короткий срок Жукову удалось вновь превратить дивизию в элитное подразделение. Это было отмечено Буденным, и с той поры Жуков попал в поле зрения высших руководителей страны. Его продвижение по служебной лестнице ускорилось. В 1935 г. он был награжден орденом Ленина, в 1937 стал командиром 6-го кавалерийского корпуса, через несколько месяцев был переведен в 3-й кавалерийский корпус, а в конце 1938 назначен заместителем командующего Западного особого военного округа.

В период репрессий, на окружной партийной конференции, Жукову, как командиру 3-го кавалерийского корпуса, ставили в вину то, что он «не разглядел врагов народа» и «политически близорук». По этому поводу Жуков отправил телеграмму на имя Сталина и Ворошилова. Ответа он не получил, но больше его не беспокоили.

В канун празднования 20-й годовщины Красной Армии (приказом НКО № 0170/п от 22 февраля 1938 года) «досрочно и вне очереди» комбригу Г. К. Жукову было присвоено воинское звание — комдив.

Огромную роль в выдвижении Жукова на первые ступени военной иерархии сыграли события в Монголии. В мае 1939 года, Жуков «с инспекцией» был направлен в район советско-японского конфликта на территории Монголии.

В 1939 давно уже тлевший на Дальнем Востоке конфликт между Советским Союзом и Японией перерос в открытые военные действия. Японцы вторглись на монгольскую территорию и подступили к реке Халхин-Гол. В течение следующего месяца они несколько раз пытались прорваться в глубь страны, но каждый раз их останавливали части монгольской армии и советский 57-й особый корпус. Однако напряжение продолжало нарастать. Советское командование искало деятельного генерала, который смог бы возглавить оборону на Халхин-Голе. Выбор пал на Жукова.

1 июня 1939 г. Жукова внезапно вызвал Ворошилов. В приемной наркома командир корпуса услышал о вторжении японцев на территорию союзной СССР Монголии в районе реки Халхин-Гол. "Думаю, - заявил Ворошилов, - что затеяна серьезная военная авантюра и на этом дело не кончится... Можете ли вы вылететь туда немедленно и... принять на себя командование?" - "Готов вылететь сию же минуту", - ответил Жуков. В июне того же года он вступает в командование 57-м особым корпусом.

5 июня он прибыл в штаб особого советского 57-го отдельного корпуса, находившегося в Монголии. Несколько дней машина комдива колесила по степи, Жуков лично хотел осмотреть все. Опытным глазом командира он оценивал слабые и сильные стороны немногочисленных советско-монгольских войск, вышедших в район Халхин-Гола. Он отправляет в Москву срочное донесение: немедленно усилить советскую авиацию, направить в Монголию не менее трех стрелковых дивизий и танковую бригаду. Цель - готовить контрнаступление. Предложения Жукова были приняты.

Оказавшись в должности командующего корпусом Жуков немедленно начинает действовать. Для начала он переносит штаб корпуса из Улан-Батора в Тамцак-Булак а немногим позднее на гору Хамар-Даба, в непосредственной близости от линии соприкосновения с японскими войсками. Приказывает создать аэродромы вблизи позиций наземных войск и налаживает связь с подразделениями.

Тем не менее проблем довольно много, несмотря на то, что советская группировка превосходила японскую 6-ю армию по численности вдвое, а по танкам — в три раза. Жуков жёстко, в свойственной ему манере наводит порядок во вверенных ему частях; объясняет, учит, убеждает, требует, приказывает, а где надо, и наказывает.

19 июня 1939 года (приказ Наркома обороны СССР № 0029) 57 особый корпус реорганизован в Первую армейскую группу под командованием комдива Жукова, с прямым оперативным подчинением НКО СССР (Член военного совета группы дивизионный комиссар Дмитрий Никишов, начальник штаба комбриг Михаил Богданов).

Задачи по координации действий советских и монгольских войск в районе конфликта, тыловому обеспечению, были возложены на фронтовую группу под командованием командарма 2-го ранга Г. М. Штерна, имевшего опыт боёв с японскими агрессорами на озере Хасан в 1938 году.

Иногда у Штерна и Жукова возникали споры и разногласия по тем или иным вопросам применения войск и тактическим решениям, но всегда находилось взаимоприемлемое решение. Членом военного совета группы был назначен дивизионный комиссар Николай Бирюков, начальником штаба комдив М. А. Кузнецов. Монгольскими войсками, действовавшими в районе боев, руководил маршал Хорлогийн Чойбалсан.

Вскоре после прибытия Жукова военные действия активизировались. 3 июля около 10 тысяч японцев скрытно форсировали Халхин-Гол и укрепились на горе Баин-Цаган. Далее они планировали ударом с севера опрокинуть и уничтожить советские войска, занимавшие оборону вдоль реки. Жуков сразу ощутил опасность и стремительно отреагировал на нее, бросив против занимавшего плацдарм врага танковую бригаду - 150 танков и мотоброневую бригаду, включавшую в себя столько же бронемашин. Жестокий бой продолжался два дня. Скоростные и маневренные танки БТ-5 и БТ-7 стремительно атаковали японские позиции, раздавили и уничтожили все японские батареи - около 160 орудий. Японцы отбивались отчаянно, но не могли противостоять мощному танковому удару - позиции их были смяты, и почти все переправившиеся погибли. Картина боя являла собой страшное зрелище - землю устилали тысячи трупов, всюду валялись разбитые орудия и пулеметы.

В следующие месяцы положение японцев еще ухудшилось Жуков сконцентрировал против них ударную группировку, насчитывавшую 35 пехотных батальонов, 20 кавалерийских эскадронов, 500 самолетов и 500 новейших танков. С этими силами он мог перейти к решительным действиям - окружению и разгрому японской армии. Наступление его войск началось с массированного налета советской авиации. 20 августа 150 бомбардировщиков под прикрытием 100 истребителей обрушили бомбовые удары на японские позиции.

Вслед за тем советские бронетанковые и механизированные части разбили фланги японской 6-й армии, вышли ей в тыл и 26 августа завершили ее окружение. В следующие дни среди глубоких котловин, песков и барханов развернулось ожесточенное сражение. Атакованные со всех сторон, японцы оборонялись с огромным упорством - отстреливались до последнего патрона, а потом кончали с собой. К 31 августа враг был полностью уничтожен.

Всего в ходе боев под Халхин-Голом японцы потеряли 61 тысячу человек. Потери советско-монгольских войск составляли 18,5 тысячи.

31 июля 1939 года Жукову было присвоено очередное воинское звание — комкор. Его действия, несмотря на некоторые шероховатости, были признаны успешными, он сумел обойтись без крупных проколов и сохранил относительную стабильность положения советских войск на Халхин-Голе.

«Это сражение, — отмечал Жуков, — является классической операцией активной обороны войск Красной Армии, после которой японские войска больше не рискнули переправляться на западный берег реки Халхин-Гол» Обычно с именем Жукова связывают только завершающую фазу конфликта — наступление советских войск в конце августа 1939 г.

Однако в действительности ему пришлось разыгрывать довольно сложную комбинацию в течение трех месяцев боев. Жукову удалось вывести советские войска в Монголии из глубокого кризиса, отразить наступление японцев, накопить силы и разгромить противостоящие ему японские войска в решительном сражении на окружение.

Впервые в практике применения войск РККА, в боях на Халхин-Голе Жуковым широко использовались танковые, мотоброневые и авиационные подразделения для решения задач активной обороны, быстрого окружения и уничтожения противника.

В ходе боёв советские войска потеряли 23 225 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Японские потери оцениваются в 61 тыс. человек (из них около трети — убитыми).

Современной историографией разгром японцев в боях на Халхин-Голе рассматривается как один из ключевых факторов, повлиявших на решение Японии — отказаться от планов нападения на СССР вместе с Германией.

За эту блестящую победу Жуков получил первую Золотую Звезду Героя Советского Союза и удостоился ордена Красного Знамени МНР, вместе с тем он обрел славу одного из лучших командиров Красной Армии.

КИЕВСКИЙ ОСОБЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ
И «БЕССАРАБСКИЙ ПОХОД» 1940

7 июня 1940 года Георгий Константинович назначается командующим войсками Киевского особого военного округа, (приказ НКО № 02469). По замыслу советского командования, этому округу предстояло сыграть ключевую роль в грядущей войне с Германией.

Ещё в 1934 году Советский Союз установил дипломатические отношения с Румынией, однако политико-дипломатическая позиция в отношении Бессарабии и северной части Буковины оставалась неизменной. Эти территории считались СССР незаконно оккупированными румынской монархией с 1918 года, и на административно-политических картах СССР окрашивались тем же цветом, что и вся остальная территория, но заштриховывались синей или фиолетовой сеткой, указывавшей на состояние этой области под румынской оккупацией.

В мае 1940 Жукову было присвоено звание генерала армии, а в июне он был назначен командующим Южным фронтом, который занял аннексированную у Румынии Бессарабию.

13 июня 1940 года Жуков принимает участие в совещании высшего военно-политического руководства СССР под председательством И. В. Сталина, на котором по мнению историка Мельтюхова М. И обсуждался вопрос о подготовке военной операции по освобождению аннексированных Румынией территорий.

20 июня 1940 года, в 21:45 Командующему войсками КОВО генералу армии Г. К. Жукову вручается директива Наркома обороны и Начальника Генштаба РККА за (№ 101396/cc), доставленная на самолёте из Москвы подполковником Шикиным и майором Рыжаевым, в которой, в частности предписывалось:

1. Приступить к сосредоточению войск и быть готовым к 22 часам 24 июня к решительному наступлению с целью разгромить румынскую армию и занять Бессарабию..

3. Для управления войсками из состава Управления Киевского Особого Военного Округа выделить управление Южного фронта.Командующий фронтом — генерал армии тов. Жуков. Штаб фронта — Проскуров 20 июня 1940 года, в 22.40 начальник Генштаба РККА приказывает командующему войсками ОдВО: «с 10 часов 21 июня Вы подчиняетесь Командующему КОВО генералу армии Жукову».

К исходу 27 июня практически все войска Южного фронта (командующий — генерал армии Г. К. Жуков, член Военного совета — армейский комиссар 2-го ранга В. Н. Борисов, начальник штаба — генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин) были подтянуты в районы сосредоточения и развернуты.

В состав войск Южного фронта входили 32 стрелковые, 2 мотострелковые, 6 кавалерийских дивизий, 11 танковых и 3 авиадесантные бригады, 14 корпусных артполков, 16 артполков РГК и 4 артдивизиона большой мощности. Общая численность войск фронта, по неполным данным, составляла не менее 638 559 человек, 9415 орудий и минометов, 2461 танк, 359 бронемашин, 28 056 автомашин.

К концу июня 1940 года, Румынией, вблизи советско-румынской границы было развернуто 20 пехотных, 3 кавалерийские дивизии и 2 горнопехотные бригады. В полосе от Валя-Вишеуляй до Секирян располагались войска 3-й армии (штаб — Роман) в составе горнопехотного корпуса (1-я, 4-я горнопехотные бригады), 8-го и 10-го армейских корпусов (5-я, 6-я, 7-я, 8-я, 29-я, 34-я, 35-я пехотные и 2-я кавалерийская дивизии). Вдоль р. Днестр от Секирян до Чёрного моря были развернуты войска 4-й армии (штаб — Текуч) в составе 1-го, 3-го, 4-го и 11-го армейских корпусов (2-я, 11-я, 12-я, 13-я, 14-я, 15-я, 21-я, 25-я, 27-я, 31-я, 32-я, 33-я, 37-я пехотные, 3-я, 4-я кавалерийские дивизии).

Обе армии, входившие в состав 1-й группы армий, объединяли 60 % сухопутных войск Румынии и насчитывали около 450 тыс. человек. 27 июня в 10.30 Риббентроп передал в Бухарест инструкцию своему посланнику, в которой предлагал заявить министру иностранных дел Румынии: "Советское правительство информировало нас о том, что оно требует от румынского правительства передачи СССР Бессарабии и северной части Буковины. Во избежание войны между Румынией и Советским Союзом мы можем лишь посоветовать румынскому правительству уступить требованиям советского правительства

28 июня 1940 года Румынское правительство после многочисленных консультаций с Германией, Италией и союзниками по Балканской Антанте соглашается на ультиматум CCCP, и в 11:00 того же дня Жуков отправляет в войска фронта директиву (за № А-00149):

1. Правительство Румынии согласилось добровольно оставить Буковину и Бессарабию и отвести румынские войска за р. Прут.

2. Задача войск Южного фронта—быстрым выдвижением к р. Прут закрепить за СССР территорию Буковины и Бессарабии...

28 июня 1940 года, в 14:00, Красная армия начала операцию по занятию территории Северной Буковины и Бессарабии и перешли границу. В директиве командующего Южным фронтом Г.К. Жукова (№ А-0060) отмечалось:

«Войсками армии при занятии Бессарабии движение вести на хвостах отходящих румынских войск. Во всех гарнизонах занятой Бессарабии установить образцовый порядок, наладить караульную службу и взять под охрану все имущество, оставленное румынскими войсками, государственными учреждениями и помещиками.

Немедленно принять меры к исправлению дорог и мостов в занимаемых войсками районах.

Особое внимание обратить на внешний вид бойцов и их подтянутость, всем быть побритыми, почищенными, в опрятной чистой летней одежде и касках. Плохо одетых оставить в тылах и в Буковину и Бессарабию не выводить».

3 июля 1940 года на Соборной площади Кишинёва состоялся парад советских войск. Парадом командовал генерал-лейтенант В. И. Болдин, а принимал его командующий Южным фронтом генерал армии Г. К. Жуков. Советско-румынская граница была «закрыта».

«Войска Южного фронта выполнили поставленную перед ними задачу и обеспечили нашему Правительству возможность мирным путём освободить Бессарабию и Буковину и своими действиями быстро закрепили их за СССР… Граница надежно обеспечена. Главные силы приступили к нормальной боевой учёбе в занимаемых ими районах».

В январе 1941 в Москве проходило совещание высшего военного руководства страны, на котором отрабатывались вопросы, связанные с грядущей войной.

Заключительной частью этого совещания стали штабные стратегические игры. В первой разыгрывались наступательные действия Красной Армии на Восточную Пруссию, во второй - на Южную Польшу, Венгрию и Румынию.

Первоначально намечалась одна игра, 17 — 19 ноября 1940 года по теме: «Наступательная операция фронта с прорывом укреплённого района», в ходе которой предполагалось дать практику высшему комсоставу в организации, планировании и руководстве фронтовой и армейской наступательными операциями, изучить Прибалтийский театр военных действий и Восточную Пруссию, а также ознакомиться с основами оборонительных мероприятий войск.

Позже дата начала игры была перенесена и увязана с окончанием декабрьского совещания высшего командного состава РККА, при этом размах игры существенно расширился: кроме игры на северо-западном направлении, была предусмотрена и вторая игра — на юго-западном.

Обе игры проводились в три этапа, на каждом из которых, участники, в соответствии с заданиями принимали решения и готовили в письменном виде директивы, боевые приказы, оперативные сводки и другие служебные документы.

Жуков, который играл за "синих", разгромил "красных" в Восточной Пруссии, отбросил их обратно на территорию СССР и прорвался до Барановичей, после чего игра была остановлена по приказу Сталина. Во второй игре, прошедшей с 8-го по 11 января 1941 года, Жуков командовал группировкой «Восточных», отражавших агрессию «Западных», «Юго-западных» и «Южных» на территории Украины и Бессарабии. Вторая игра завершилась принятием «Восточными» решения об ударе на Будапешт, прорыве к озеру Балатон и форсировании Дуная.

Сразу вслед за тем в Кремле в присутствии членов Политбюро состоялся разбор стратегических игр.

Все были неприятно поражены разгромом "красных" на Западном направлении. Скованный и сырой доклад начальника Генерального штаба Мерецкова произвел на собравшихся довольно тяжелое впечатление. Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 14 января 1941 года «О начальнике Генерального штаба и командующих войсками военных округов» генерал армии Жуков назначен на место Кирилла Мерецкова, на должность начальника Генерального штаба РККА, которую занимал по июль 1941 года.

На XVIII конференции ВКП (б) в феврале 1941 года Жуков избирается кандидатом в члены ЦК ВКП (б).

Занимая в феврале — июле 1941 года пост начальника Генштаба и заместителя наркома обороны СССР, Жуков принял участие в составлении «Соображений по плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками». План датируется не ранее 15 мая 1941 года.

В этом документе, в частности, говорилось:

Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развёрнутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развёртывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё организовать фронт и взаимодействие родов войск

После перечисления задач, поставленных перед войсками фронтов, предлагалось:

- под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного командования

- скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл

- постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу

Наркомом обороны С. К. Тимошенко и начальником Генштаба Жуковым содержание документа было доложено Сталину. В случае его реализации предложен удар через территорию Южной Польши на Катовице, с дальнейшим поворотом либо на Берлин (если основная группировка противника отступит на Берлин), либо к Балтийскому морю, если основные немецкие силы не отойдут и постараются удерживать территорию Польши и Восточной Пруссии.

Вспомогательный удар левым крылом Западного фронта предполагалось нанести в направлениях на Седлец — Демблин, с целью сковывания варшавской группировки и овладения Варшавой, а также содействия Юго-Западному фронту в разгроме люблинской группировки противника.

Современным историкам не известно, был ли план принят. Документ не подписан, хотя места для подписей в нём обозначены. По словам Жукова в интервью 26 мая 1965 года, план не был одобрен Сталиным. Однако, Жуков не уточнил, какой именно план был принят к исполнению и действовал на момент начала войны — 22 июня 1941 года.

Как утверждается в исследовании «1941 год — уроки и выводы»

(М. Воениздат — 1992.) Генеральный штаб имел на руках два варианта отражения агрессии, выполненных на основании общих «Соображений по плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками на 1940—1941 гг.», датированных осенью 1940 года. И по одному из вариантов, «Южному», и шла подготовка к войне.

Вечером 21 июня 1941 года, Жуков, по воспоминаниям генерала И. В. Тюленева, командующего МВО в июне 1941 года, обзванивал округа и предупреждал командующих о возможном нападении Германии и её союзников в ближайшие сутки.

21 июня 1941 года, на совещании в Кремле (с 20:50 до 22:20), Жуков и С. К. Тимошенко предложили Сталину проект Директивы № 1. По версии Жукова, после напряжённого обсуждения они смогли убедить его. Директива № 1 командующими войсками западных округов была принята за несколько часов до вторжения.