К ДНЮ ТАНКИСТА - БИТВА ПОД ПРОХОРОВКОЙ

 

ТАНКОВОЕ СРАЖЕНИЕ ПОД ПРОХОРОВКОЙ

 

Шел июль 1943 года. Вот уже пятые сутки на Курской дуге продолжалась битва. Орловско-Курский участок Центрального фронта с успехом противостоял солдатам вермахта. На Белгородском участке, напротив, инициатива находилась в руках немцев: их наступление продолжалось в юго-восточном направлении, что несло угрозу сразу для двух фронтов. Местом главной схватки должно было стать небольшое поле рядом с деревней Прохоровка

Выбор района для боевых действий осуществлялся исходя из географических особенностей, – рельеф местности давал возможность остановить немецкий прорыв и нанести силами Степного фронта мощный контрудар. 9 июля по приказу командования 5-я общевойсковая и 5-я танковая гвардейские армии двинулись в район Прохоровки. Сюда же, изменив ударное направление, продвигались немцы.

Советские части 5-ой гвардейской танковой армии находились в заведомо сложном положении: ударная группа танков разместилась между балками
юго-западнее Прохоровки и была лишена возможности развернуть во всю ширь танковую группу. Советские танки были вынуждены продвигаться на небольшом участке, ограниченном с одной стороны железной дорогой, а с другой поймой реки Псел (это левый приток Днепра). Немецкие танкисты имели гораздо больший оперативный простор.

Перед началом битвы в 5-й гвардейской танковой армии П. А. РОТМИСТРОВА числились 909 танков, из них - 28 тяжелых Mk. IV Churchill Мk.IV, 563 средних танка Т-34 и 318 легких танков Т-70. Однако после марша на ходу остались только 699 танков и 21 самоходная установка.

Им противостоял 2-й танковый корпус СС, в распоряжении которого имелись 294 танков и самоходных штурмовых орудий, из них в боеготовом состоянии были только 273 боевые машины, включая 22 Т-VIE "Тигр".

Таким образом, под Прохоровкой столкнулись 232 тяжелых и средних танка вермахта и 699 легких и средних танков Красной армии – всего 931 боевая машина.

Изначально основной удар немцев на южном фасе Курской дуги направлялся западнее — по операционной линии Яковлево — Обоянь. 5 июля, в соответствии с планом наступления, немецкие войска в составе 4-й танковой армии (48-й танковый корпус и 2-й танковый корпус СС) и Армейской группы «Кемпф» перешли в наступление против войск Воронежского фронта, на позиции 6-й и 7-й гвардейских армий в первый день операции немцы направили пять пехотных, восемь танковых и одну моторизованную дивизии.

 6 июля по наступающим немцам были нанесены два контрудара со стороны железной дороги Курск — Белгород 2-м гвардейским танковым корпусом и из района Лучки (сев.) — Калинин силами 5-го гвардейского танкового корпуса. Оба контрудара были отражены силами 2-го танкового корпуса СС.

Для оказания помощи 1-й танковой армии Катукова, ведущей тяжёлые бои на Обоянском направлении, советское командование подготовило второй контрудар.

В 23 часа 7 июля командующий фронтом Николай ВАТУТИН подписал Боевой приказ № 0014/оп о готовности к переходу к активным действиям с 10:30
8 июля. Однако контрудар, наносившийся силами 2-го и 5-го гвардейских танковых корпусов, а также 2-го и 10-го танковых корпусов, хоть и ослабил давление на бригады 1-й танковой армии, ощутимых результатов не принёс.

Не достигнув решающего успеха — к этому моменту глубина продвижения наступающих войск в хорошо подготовленной советской обороне на Обоянском направлении составила лишь около 35 километров — германское командование в соответствии со своими планами, сместило острие главного удара в направлении Прохоровки с намерением выйти к Курску через излучину реки Псёл.

Изменение направления удара было связано с тем, что согласно планам германского командования именно в излучине реки Псёл представлялось наиболее целесообразным встретить неизбежный контрудар превосходящих по численности советских танковых резервов.

В случае,  если до подхода советских танковых резервов поселок Прохоровка германскими войсками занят не будет, то предполагалось вообще приостановить наступление и временно перейти к обороне, с целью использовать выгодный для себя рельеф местности, не дав советским танковым резервам вырваться из узкого дефиле, образованного топкой поймой реки Псёл и железнодорожной насыпью, и не дать им реализовать численное преимущество, охватив фланги 2-го танкового корпуса СС.

К исходу 8 июля 1943 года на южном фасе Курской дуги противнику удалось глубоко вклиниться в оборону Воронежского фронта и на прохоровском направлении подойти к тыловой армейской оборонительной полосе. Перед фронтом встала задача не допустить прорыв 4-й танковой армии немцев в оперативную глубину.

Командующий 4-й танковой армией генерал-полковник ГОТ 9 июля отдал приказ № 5, которым определил замысел действий на завершение прорыва обороны Воронежского фронта: «4-я танковая армия расширяет  наступательный клин 10 июля ударом на северо-восток... и создает предпосылки к дальнейшему продвижению на северо-восток».

Назревало крупное сражение на этом важном — прохоровском — направлении, выводившем, в случае успеха противника, его танковую группировку в тыл Воронежского и Центрального фронтов.

Оценив назревшую угрозу на стыке 6-й гвардейской и 69-й армий, Ставка Верховного главнокомандования передала из Степного фронта в Воронежский свой стратегический резерв: 5-ю танковую и 5-ю общевойсковую гвардейские армии. Перед Воронежским фронтом уже 9 июля была поставлена задача: «Во что бы то ни стало остановить стремительное наступление противника на рубеже р. Псел, захватив в свои руки инициативу».

К 11 июля немцы заняли исходные позиции для захвата Прохоровки. Вероятно, имея разведывательные данные о присутствии советских танковых резервов, германское командование предприняло действия по отражению неизбежного контрудара советских войск. 1-я дивизия Лейбштандарте-СС «Адольф Гитлер», укомплектованная лучше других дивизий 2-го танкового корпуса СС, заняла дефиле и 11 июля атак в направлении Прохоровки не предпринимала, подтягивая противотанковые средства и подготавливая оборонительные позиции.

Готовя удар на Прохоровку с запада, немецкое командование в ночь на 12 июля закончило сосредоточение западнее Прохоровки крупной группировки в составе трех дивизий танкового корпуса СС («Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Райх») и части сил 17 танковой дивизии, а также 167-й пехотной дивизии.

В состав 4-й танковой армии группы «Юг» входили:

  • 5 танковых дивизий, в том числе три танковые дивизии СС: дивизия личной охраны (лейбштандарт) — «Адольф Гитлер», дивизия особого назначения «Райх», добровольческая дивизия «Мертвая голова» («Тотенкопф») и две танковые дивизии Вермахта: 11-я и 3-я;
  • одна моторизованная гренадерско-танковая дивизия «Великая Германия», комплектовавшаяся наравне с дивизиями СС новейшей техникой и отборным личным составом;
  • четыре пехотные дивизии: 57, 255, 332 и 167-я.

Всего армия имела 11 дивизий, из них только три танковые и одна пехотная были на прохоровском направлении. Остальные вели боевые действия на обояньском направлении и никуда не перегруппировывались. Но и из четырех дивизий правого фланга — 167-я пехотная до 8 июля находилась в резерве.

К этому времени на позициях к северо-востоку от станции сосредоточилась советская 5 гвардейская танковая армия, которая, находясь в резерве, 6 июля получила приказ совершить 300-километровый марш и занять оборону на рубеже Прохоровка — Весёлый.

Район сосредоточения 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской общевойсковой армий был выбран командованием Воронежского фронта с учётом угрозы прорыва 2-м танковым корпусом СС советской обороны на прохоровском направлении.

С другой стороны, выбор указанного района для сосредоточения двух гвардейских армий в районе Прохоровки, в случае их участия в контрударе, неизбежно приводил к лобовому столкновению с наиболее сильной группировкой противника (2-м танковым корпусом СС), а, учитывая характер дефиле, исключал возможности охвата флангов обороняющейся на этом направлении 1-й дивизии Лейбштандарте-СС «Адольф Гитлер».

Фронтовой контрудар 12 июля планировалось нанести силами 5-й гвардейской танковой армии, 5-й гвардейской армии, а также 1-й танковой, 6-й и 7-й гвардейских армий. Однако в реальности в атаку смогли перейти только 5-я гвардейская танковая и 5-я гвардейская общевойсковая, а также два отдельных танковых корпуса (2-й и 2-й гвардейский), остальные вели оборонительные бои против наступающих германских частей.

Против фронта советского наступления оказались 1-я дивизия Лейбштандарте-СС «Адольф Гитлер», 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх» и 3-я танковая дивизия СС «Тотенкопф».

Нужно отметить, что к этому времени немецкое наступление на северном фасе Курской дуги уже стало иссякать — с 10 июля наступающие части стали переходить к обороне.

Обе армии сосредоточили в районе деревни большие танковые силы. Стало понятно, что встречного боя уже просто нельзя избежать. Вечером 11 июля началась битва под Прохоровкой. Немецкие дивизии предприняли попытку ударить во фланги, и нашим войскам для остановки прорыва пришлось задействовать значительные силы и даже привлечь резервы.

Прохоровское сражение началось 10 июля 1943 года с удара танковой дивизии СС «Адольф Гитлер» и оборонительных боевых действий 52-й гвардейской стрелковой дивизии 6-й гвардейской и 183-й стрелковой дивизий и 2-го танкового корпуса 69-й армии.

Первый удар танковой дивизии СС «АГ» приняли на себя 183-я стрелковая дивизия и 2-й танковый корпус 69-й армии. Еще до вступления в сражение корпусов 5-й гвардейской танковой армии танковая дивизия СС «Адольф Гитлер»  была изрядно потрепана войсками 69-й армии. А с 11 июля — и дивизиями
33-го гвардейского стрелкового корпуса 5-й гвардейской общевойсковой армии при поддержке с воздуха 2-й воздушной армии.

11 июля, подразделения СС вытеснили советских пехотинцев и окопались в полукилометре от южной окраины Прохоровки.  Подтянув артиллерию, они за одну ночь создали мощную линию обороны, укрепившись на всех танкоопасных направлениях. На участке протяженностью в 6 километров были задействованы около 300 орудий, включая реактивные минометы и зенитные орудия 8,8-см FlaK 18/36.  Однако главным немецким «козырем» на этом участке фронта были 60 танков дивизии «Лейбштандарт», большая часть которых к утру находилась в резерве.

Имея возможность вести эффективный огонь на поражение с дистанции 2 км, немецким танкистам вовсе ни к чему было сближаться, чтобы облегчить условия боя своему противнику (тем более, что огонь с места на порядок точнее, чем на ходу). Они и не сближались, расстреливая атакующие советские танки, как на полигоне, с закрытых позиций. Продуманность расположения и оборудованность немецких позиций были таковы, будто дивизии 2-го танкового корпуса СС пришли сюда месяц назад, а не 11 июля.

Первое столкновение в районе Прохоровки произошло вечером 11 июля.
По воспоминаниям  Павла РОТМИСТРОВА, в 17 часов он вместе с маршалом ВАСИЛЕВСКИМ во время рекогносцировки обнаружил колонну танков противника, которые двигались к станции. Атака была остановлена силами двух танковых бригад.

Незадолго до боя, ночью и под утро, местами прошел сильный дождь, день 12 июля был хмурый и пасмурный, курский чернозем кое-где стал вовсе непроходим для немецких танков (что сильно задерживало наступление дивизии "Мертвая голова" за рекой Псёл, где советских танков не было вообще). 

В 8.00 утра 12 июля началась советская артиллерийская подготовка, которая продолжалась 15 минут (по другим данным – 30 минут). В 8.30 прозвучала команда: «Сталь, сталь, сталь», и советские 29-й и 18-й танковые корпуса 5-ой гвардейской танковой армии ринулись в атаку. Время это выбрано было неслучайно – прицельная стрельба немцев затруднялась в результате ослепления восходящим солнцем.

Стремительной атаки, как это представляется многим, по сей день, у советских танкистов в тот день не вышло. Сначала танкам пришлось пробираться через боевые порядки пехоты, затем – осторожно двигаться вперед по проходам в минных полях. И только потом, на виду у немцев, они стали разворачиваться в боевые порядки.

Разгорелся бой между 18-м и 29-м танковыми корпусами 5 гвардейской танковой армии и танковой дивизией СС «Адольф Гитлер» в районе Прелестное, совхоза 0ктябрьский, Ямки; и 2-м гвардейским Тацинским танковым корпусом с танковой дивизией СС «Райх» в районе Беленихино.

Одновременно с этим 95-я и 52-я гвардейские стрелковые дивизии 5-й гвардейской общевойсковой армии без участия частей армии РОТМИСТРОВА отражали атаки танковой дивизии СС «Мертвая голова» в излучине реки Псел.

Всего в первом эшелоне действовало 234 танка и 19 САУ двух корпусов – 29-го и 18-го. Характер местности вынуждал постепенно вводить силы в бой – местами побатальонно, со значительными временными интервалами (от 30 минут до полутора часов, что позволяло немцам уничтожать их поочередно).

Главной задачей для советских танкистов было овладение мощным узлом немецкой обороны – совхозом «Октябрьский», чтобы получить в дальнейшем возможность для маневра.

С самого начала бой приобрел крайне ожесточенный характер. Четыре танковые бригады, три батареи самоходных установок, два стрелковых полка и один батальон мотострелковой бригады волнами накатывались на немецкий укрепрайон, но, встречая мощное сопротивление, вновь отходили назад.

Практически сразу после начала атаки начались активные бомбежки советских войск группами немецких пикирующих бомбардировщиков. Учитывая то, что авиационного прикрытия у наступавших не было, это резко ухудшило их положение. Советские истребители появились в небе с большим опозданием – лишь после 13.00.

Очень скоро боевые порядки смешались. Высокая плотность боя, когда танки сражались на коротких дистанциях, лишила немцев преимущества более мощных и дальнобойных пушек. Советские танкисты получили возможность прицельно бить в наиболее уязвимые места тяжело бронированных немецких машин.

Уже через час Курская битва под Прохоровкой приобрела колоссальный масштаб. В центре ожесточенного боя находились примерно 1000-1200 немецких и советских танков и самоходных артиллерийских установок.

За многие километры был слышен скрежет сталкивающихся боевых машин, гул моторов. Самолеты летали целым "роем", напоминая тучи. Поле горело, новые и новые взрывы сотрясали землю. Солнце было закрыто клубами дыма, золы, песка. В воздухе витал запах раскаленного металла, гари, пороха. Удушливый дым стлался по полю, щипал бойцам глаза, не давал дышать. Танки можно было различить только по силуэтам.

Как вспоминал участник боев под Прохоровкой Герой Советского Союза Григорий Иванович Пэнэжко «...Стоял такой грохот, что кровь текла из ушей. Сплошной рев моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа... От выстрелов в упор сворачивало башни, скручивало орудия, лопалась броня, взрывались танки. Мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабине танка. Одна мысль, одно стремление: пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшиеся из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били их из пистолетов, схватывались врукопашную. Помню капитана, который в каком-то исступлении забрался на броню подбитого немецкого «Тигра» и бил автоматом по люку, чтобы «выкурить» оттуда гитлеровцев…».

Уже к полудню советскому командованию стало ясно – план контрудара провалился.

В это время в излучине реки Псел немецкая дивизия «Мертвая голова», овладев участком восточного берега реки, подтянула артиллерию и открыла огонь по ударному клину 18-го танкового корпуса, который действовал на правом фланге наступавших советских войск. Наблюдая за продвижением корпуса и разгадав замысел советского командования, немцы предприняли ряд контратак, используя компактные танковые группы при поддержке артиллерии, авиации и мотопехоты. Начались ожесточенные встречные бои.

Именно части 18-го корпуса осуществили наиболее глубокий и массированный прорыв в полосе немецкой обороны, зайдя в тыл позиций «Лейбштандарта».

Штаб 2-го танкового корпуса СС докладывал о ситуации: «Крупные силы неприятеля, 2 полка с примерно 40 танками, атаковали наши части восточнее Васильевки, через Прелестное, Михайловку, Андреевку, затем, повернув к югу, продвинулись до района севернее совхоза «Комсомолец». Положение восстановлено. Очевидно намерение врага нападением со стороны Сторожевого в направлении изгиба железнодорожной линии и с севера в направлении совхоза «Комсомолец» отрезать наши силы, выдвинувшиеся на северо-восток».

Около 13 часов немцы вывели из резерва 11-ю танковую дивизию, которая совместно с дивизией «Мёртвая голова» нанесла удар по советскому правому флангу, на котором находились силы 5-й гвардейской армии. Им на подмогу были брошены две бригады 5-го гвардейского механизированного корпуса, и атака была отбита.

Настоящие маневренные бои танковых групп разгорелись после того, как в 13.00 дня соединения 29-го и 18-го танковых корпусов при поддержке 42-ой гвардейской стрелковой дивизии и 9-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии 5-ой гвардейской армии А.С.ЖАДОВА, подавив противотанковую артиллерию противника, овладели совхозом Октябрьский.

Затем группы танков обоих советских корпусов начали прорываться западнее Андреевки, в Васильевку, где также происходили ожесточенные встречные танковые бои на малых дистанциях. На левом фланге отдельные группы советских танков прорывались вдоль железной дороги – также в юго-западном направлении.

В наступлении участвовал и 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус, перед которым ставилась задача совместно с 183-й стрелковой дивизией 69-ой армии отрезать путь отступления 2-му танковому корпусу СС в случае успеха атаки 29-го и 18-го танковых корпусов.

Передовые танки 4-ой гвардейской танковой бригады к 15.00 дня достигли юго-восточной окраины хутора Калинин (около 2 км от исходных позиций перед атакой), но были остановлены в 1,5 км от исходных позиций.

В 14.30 дня 36-й гвардейский отдельный тяжелый танковый полк (18 танков Мk.IV "Черчилль") пытался взять села Андреевка и Васильевка (оба у реки Псёл) на стыке дивизий "Адольф Гитлер" и "Мертвая голова", но безуспешно.

Вместе с тем, наступление дивизии "Мертвая голова" за рекой Псёл продолжалось. Её части, смяв оборону советских войск, захватили хутор Полежаев и высокий западный берег реки Псёл, с которого фланговым огнем легко простреливались боевые порядки советского 18-го танкового корпуса. Однако форсировать реку немцы не смогли. 

В этот же период, отразив атаку советских танков на своем правом фланге, дивизия "Рейх" перешла в решительное наступление, захватив в 16.00 дня хутор Сторожевое (в 1 км от её исходных позиций) и подступив к хутору Виноградовка (2 км от исходных позиций дивизии "Рейх").

В 17.00 25-я гвардейская танковая бригада начала отступать к хутору Виноградовка в обход позиций немцев, оказавшихся у неё в тылу. В 18.00 вечера 4-я гвардейская танковая бригада отошла на исходные позиции, а в 20.00 вечера за ней последовала и 4-я гвардейская мотострелковая бригада.

В результате ожесточенного сражения в районе Прохоровки ни одна из сторон не смогла решить поставленные перед ней задачи: немцы – прорваться в район Курска, а 5-я гвардейская танковая армия – выйти в район Яковлево, разгромив противостоявшего противника.

Но путь врагу на Курск был закрыт. Моторизованные дивизии СС «Адольф Гитлер», «Райх» и «Мертвая голова» прекратили атаки и закрепились на достигнутых рубежах.

В ожесточенных боях 12 и 13 июля ударная группировка противника была остановлена. Однако немецкое командование не отказалось от намерения прорваться к Курску в обход Обояни с востока. В свою очередь, войска, участвовавшие в контрударе Воронежского фронта, делали все, чтобы выполнить поставленные им задачи. Противоборство двух группировок – наступавшей немецкой и наносившей контрудар советской – продолжалось вплоть до 16 июля, в основном на тех рубежах, которые они занимали. В эти 5–6 дней (после 12 июля) шли непрерывные бои с вражескими танками и пехотой. Атаки и контратаки сменяли друг друга днем и ночью.

16 июля 5-я гвардейская армия и ее соседи получили приказ командующего Воронежским фронтом о переходе к жесткой обороне. На следующий день немецкое командование начало отвод своих войск на исходные позиции.

Одной из причин неуспеха явилось то, что самая мощная группировка советских войск наносила удар по наиболее сильной группировке врага, но не во фланг, а в лоб.

Советское командование не использовало выгодную конфигурацию фронта, позволявшую нанести удары под основание вражеского вклинения в целях окружения и последующего уничтожения всей группировки немецких войск, действовавшей севернее Яковлево.

Кроме того, советские командиры и штабы, войска в целом еще не владели должным образом боевым мастерством, а военачальники — искусством наступления. Сказывались и упущения во взаимодействии пехоты с танками, наземных войск с авиацией, между соединениями и частями.

На Прохоровском поле количество танков сражалось против их качества. В составе 5-й гвардейской танковой армии имелись 501 танк Т-34 с 76-мм пушкой, 264 легких танка Т-70 с 45-мм пушкой и 35 тяжелых танков «Черчилль III» с 57-мм пушкой, полученных СССР из Англии. У этого танка были очень маленькая скорость и слабая маневренность.

Каждый корпус имел полк самоходных артиллерийских установок СУ-76, но ни одной СУ-152. Советский средний танк обладал возможностью бронебойным снарядом пробить броню толщиной 61 мм на дальности 1000 м и 69 мм – на 500 м. Броня танка: лобовая – 45 мм, борт – 45 мм, башня – 52 мм.

Немецкий средний танк Т-IVH имел броню толщиной: лобовая – 80 мм, борт – 30 мм, башня – 50 мм. Бронебойный снаряд его 75-мм пушки на дальности до 1500 м пробивал броню более 63 мм. Немецкий тяжелый танк T-VIH «тигр» с 88-мм пушкой имел броню: лобовую – 100 мм, бортовую – 80 мм, башни – 100 мм. Его бронебойный снаряд пробивал броню толщиной 115 мм. Броню тридцатьчетверки он пробивал на дальности до 2000 м.

Противостоявший армии 2-й танковый корпус СС имел 400 современных танков: около 50 тяжелых танков «тигр» (пушка 88-мм), десятки скоростных (34 км/час) средних танков «пантера», модернизированные Т-III и T-IV (пушка 75-мм) и тяжелые штурмовые орудия «фердинанд» (пушка 88-мм). Чтобы поразить тяжелый танк, Т-34 должен был приблизиться к нему на 500 м, что далеко не всегда удавалось; остальным же советским танкам надо было подходить еще ближе.

Кроме того, немцы часть своих танков поместили в капониры, чем обеспечили их неуязвимость с борта. Сражаться с надеждой на успех в таких условиях можно было только в ближнем бою.

Танковое сражение на поле под Прохоровкой считается переломным моментом в Курской оборонительной операции. Однако в Ставке ВГК этот контрудар был воспринято как провал. И дело не только в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, но и в громадном количестве разбитой, сожженной боевой техники и человеческих потерь.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника. Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек - ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт.

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека - пропавшими без вести, 200 человек - ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека - ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43% .

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия РОТМИСТРОВА лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.

Получив доклад о потерях в ходе боев под Прохоровкой, И.В. СТАЛИН поручил создать комиссию для расследования причин безвозвратной потери такого количества бронетехники и пригрозил предать виновных суду.

« СТАЛИН, когда узнал о наших потерях, — отмечал Главный маршал бронетанковых войск П. А. РОТМИСТРОВ, который в 1943 г. командовал 5-й гвардейской танковой армией, — пришёл в ярость: ведь танковая армия по плану Ставки предназначалась для участия в контрнаступлении и была нацелена на Харьков. А тут — опять надо ее значительно пополнять. Верховный решил было снять меня с должности, и чуть ли не отдать под суд».

Мало кому известно, что с результатами Курской битвы, особенно боевой деятельности Воронежского фронта, а также возглавляемой РОТМИСТРОВЫМ
5-й гвардейской танковой армии, и  танкового сражения под Прохоровкой разбиралась специальная комиссия по председательством члена ГКО и Политбюро МАЛЕНКОВА.

Итогом ее работы стали сотни страниц различных материалов, которые до сих пор хранятся в особо секретном Архиве Президента РФ и не рассекречиваются. Там содержится детальный анализ провальной тактики и стратегии, которую продемонстрировал руководящий состав фронта и армии во время Курской битвы, особенно под Прохоровкой. Однако общий вывод той комиссии, тем не менее, известен: боевые действия 5-й гвардейской танковой армии под командованием П. А. РОТМИСТРОВА 12 июля 1943 г. под Прохоровкой охарактеризованы как «образец неудачно проведенной операции». 

Над командующим пятой танковой армией Павлом РОТМИСТРОВЫМ готовились провести показательный суд и расстрелять. Но заступничество со стороны маршала ВАСИЛЕВСКОГО сохранило ему жизнь – дело спустили на тормозах.

Отражение мощнейшего удара войск группы армий «Юг» было достигнуто в результате общих усилий соединений и войск Воронежского фронта с участием стратегических резервов. Благодаря мужеству, стойкости и героизму солдат и офицеров всех родов войск.

Танковый бой у станции Прохоровка 12 июля 1943 года стал кульминацией Курской оборонительной операции. По его завершению напряжение боев резко снизилось.

 Вместе с тем, следует отметить, что бой был лишь частью сражения, проходившего с 10 по 16 июля, и срыв наступления группы армий «Юг» стал результатом общих усилий войск Воронежского фронта и резерва Ставки ВГК.

Понесенные потери и организованный отход немецких войск не позволили развить контрудар с целью окружения и разгрома немецких танковых дивизий. Гитлеровские войска потеряли в сражении до четверти танков, что окончательно исчерпало атакующий потенциал на Белгородском направлении. Наступление немцев было остановлено. План «Цитадель» провалился.

Перед началом этого сражения была сухая и солнечная погода, стояли поспевшие хлеба.…  А через две недели все поле стало черным, изрытым воронками, полным искореженным, сожженным и покрытым копотью металлом. Огромное количество сгоревших танков, танковые тараны, запах сожженного металла, искореженная техника и всё перебивающий запах разлагающихся трупов. Ещё никто никого не хоронил, стояла летняя жара, и вид поля был иллюстрацией на тему «ужасы войны».

Как вспоминали очевидцы, после битвы на Прохоровке на три дня фронт затих. Стояла гробовая тишина. Разом прекратилась канонада орудий. Не стреляла артиллерия, не летала авиация, всё замерло.

В истории страны Прохоровское поле называют Третьим ратным полем России наряду с Куликовым и Бородинским.